Я иногда задумываюсь, по каким признакам я определяю "своих". Кого я склонен определять как "социально близких"? В результате вся сумма перебираемых мною признаков сводится к простой формуле: наиболее "своими" я считаю тех, кому смешно или не смешно то же самое, что и мне. "Свои" - это те, с кем мне не надо всякий раз заново заключать культурные конвенции. Это те, для кого представления о стиле и пошлости если не одинаковы, то взаимопонятны. Это те, кому не надо ничего объяснять, с ними достаточно переглянуться. Это скорее всего не универсально. Но это надёжно.

Лев Рубинштейн

Я устала. Как же я устала
В чехарде однообразных дней.
Хочется залезть под одеяло
Головой измученной своей.

И закрыться наглухо от мира,
И забыть, что в нём бывает страх,
Что порой так муторно и сыро
В зеленью подёрнутых глазах.

Что бывает боль невыносимой,
Что бывает счастье не вполне,
Что порою не хватает грима
Щериться со всеми наравне.

Но, себя привычно пересилив,
Приступаю к будничным делам.
Отдохну, как водится, в могиле,
И спокойной тоже буду там...

Друзья! Во избежание недомолвок хочу сразу пояснить, что стихи я пишу не про себя. Жизнь подкидывает множество ситуаций и образов. Поэтому существует такое понятие - ЛГ (литературный герой). Ведь никому не приходит в голову, что Стивен Кинг описывает свои приключения))). Всем рада, с улыбкой)

Была у них на курсе девочка Олеся. Светленькая, нежная. Похожая на яблочко. Наташа скопировала её. Мягко так улыбалась, ласково с лёгким акцентом говорила. Талант у неё был перевоплощаться. Даже думать стала, как она. А смотрит – словно, одаривает чем. Ну и прическа (волосы в беспорядке) – разве плохо? Чисто вымыты, серебристый оттенок. Помада светлая, блестит, губы приоткрыты, как для поцелуя.

Вышла новоиспечённая Олеся из общежития, зашла в трамвайчик. Глядит в пол, реснички дрожат, щёки краской наливаются. Стройная, прекрасная – как не привлечь внимания?

Хороший парень подошёл, Константин. Познакомились. Наташа представилась Ольгой (она и имена меняла). «Как брачная аферистка!» - подумалось ей. Проводил до дома. Не посмел дотронуться до руки – хороший признак!

Вскоре и с мамой его познакомилась. Та тоже «приняла» девушку – такая подойдёт! И начала «Ольга» жить чужой жизнью. На «свекровь» любящими глазами смотреть да соглашаться с каждым её словом. А вот, когда попробовала сказать что-то, исходя из собственных соображений, заметила, как не понравилось это – негоже иметь мнение своё. Почувствовала она власть женщины и над Костей. Вспомнила историю про Кабаниху из «Грозы». А ведь женщина и вправду похожа на героиню пьесы! Если кто-то с ней спорит – не погнушается надавить, прижать. Сынок не смел слова поперёк сказать. Всё «мама» да «мама»! Пироги пекла, огурцы солила, вот только не пошла спать с Костей на одну кровать. Жестко так не подпустила его, не так, как Олеся. И водку пить отказалась наотрез, тоже слишком жёстко… Не выдержала Наташа. Вышла из образа Олечки. Сказала, что думала. И о подкаблучнике сыночке и о властной мамаше и о своем видении мира без давления сверху… Нехорошо сказала. Самой стыдно было. Вроде, все плохие, она одна хорошая выискалась!
Ушла, переоделась, «смыла» Олечку, просмеялась и проплакалась от души…

Осенью 1977 года из каждого окна слышалась песня:
Листья жёлтые, пам-па-ру-ра, пам-па-ра,
Листья жёлтые, пам-па-ру-ра, пам-па-ра,
Листья жёлтые, пам-па-ру-ра, пам-па-ра,
Листья жёлтые, пам-па-ру-ра, пам-па-ра…
Пьяные компании во дворах тянули: «…пам-па-ра…», подростки подбирали несложные аккорды на гитарах, школьницы заучивали слова, словом, новая песня вселилась в души людей семидесятых, а вместе с песней вселялась туда и западная мода…
В то волшебное время листья кружились как-то по-особенному, совсем как на родине маэстро Раймонда Паулса. Дома тогда ещё были маленькими, дворы зелёными, улицы просторными, а небо сказочным. Взрослые превращались в детей, смеясь неизвестному счастью и расшвыривая разноцветную шелуху по дорожкам, вдыхая пряный аромат и вслушиваясь в звуки бабьего лета. Счастье и вправду перестало бегать от них, пристроилось на скамейке и тоже улыбалось небу, солнцу и падающим листьям. Ночи стали звёздными; влюблённые пары бродили до утра, мечтая о том, что когда-нибудь доживут до светлого завтра. Завтра, в котором будет счастье, хорошая музыка и достаток.
Парень с девушкой всю ночь ходили вокруг дома, разглядывая звёзды и рассуждая о будущем, в котором не будет ни комсомола, ни партии, ни съездов – ничего не будет. Будут только они – молодые и влюбленные. Они достали маленький значок, который недавно очутился в кармане молодого человека, загадали желание и подкинули его, а, вернее, швырнули далеко в звёздное небо, туда, где живут свободные люди. Там когда-то будут жить и их свободные души.

А как же жизнь? Её не было! Но были мечты и планы. В мечтах у девушки был спутник. Близкий человек, с которым она могла говорить обо всем. Такой, как Андрей. Простой и весёлый. Но его у Наташи не было.
После школы Наташа уехала учиться в другой город. В каникулы виделась с ним. Андрей после армии как-то быстро женился, даже не успел оглянуться. У него отличная семья. Жена старше его на пять лет, дочка.

Наташа и заходить постеснялась – посидели за гаражами, в «их месте». Как же с ним хорошо! Хорошо и спокойно. Не нужно ничего говорить. Андрей взял подругу за руку – она задрожала. Откуда такое волнение? Непонятно!

Дома Наташа долго вспоминала его теплую руку, твёрдую с худыми длинными пальцами. Как он гладит жену этой рукой? Как глядит на неё – внимательно и серьёзно. И смеётся…

Стреляла глазками, а ведь могла промазать, за зря народу сколько полегло.

Мы часто судим о детях свысока нашего роста. Хотя нам оттуда совсем ничего не видно. А дети - свободные от суждений люди – живут по своим правилам. Мы не можем их понять, хотя и были маленькими.
Дело даже не в росте. А в приоритете. Нам можно всё, потому что мы большие. Потому что за свои деяния сами и пострадаем. Хотя это только в идеале.
Дети тоже бывают взрослыми. Сами думают и сами решают. А прав не имеют.
Взрослые тоже бывают маленькими. Ни о чём не думают и ничего не решают. Но правами пользуются. Глупо как-то отказываться от своих прав.

Женщина не может быть некрасивой. Не должна. На её «манкости» мир держится. В лице мужчин. Потому и стараются они ради неё, что красивая. Даже не завладеть ею, а просто побыть рядом.
Бывает красота, способная воскресить, преобразить, заразить жизнью. Такая красота – редкость. Но ничего общего не имеет та красота с красотой искусственной, которая пропагандирует перемены лиц и поп, накачивание и удаление того, что требует взыскательная мода.
Никто и никогда не умел создавать шедевры, подобные Богу. Творец – вот кто двигает миром, создавая бесчисленные человеческие особи. Любое творение его рук прекрасно, хотя мы не умеем видеть. Зоркость изменяет нам.

Сетью паучьей
Оплетает мой разум
Мыслей рисунок.

Идея в солнца луче
Каплей росы заблестит